Последние годы спрашиваю у девочек: "Кем ты хочешь быть?". Ни одна не сказала: "Хочу быть мамой". Вот я тут в деревне был, у соседа целое стадо коз, и у каждой козы дети. У нас нет. Потому что мы даже уже не люди, мы даже уже размножаться не можем, мы вымираем. Вот такая ситуация, а почему? Потому что мы смотрим и не видим. Мы не знаем наших святых, мы им не молимся, или если молимся, то из рук вон плохо. Если куда едем в монастырь, то это в основном погулять, посмотреть, походить, помечтать, постоять. А если подумать, как монастырь возникает. Вот соберитесь человек десять, попробуйте основать монастырь мужской или женский. Через десять дней начнётся такая грызня, что хуже, чем дома. Злоба и ненависть будут руководить, потому что в душе-то злоба, а чтобы основать любовь, нужно христианское. Тогда да. И вот у тех подвижников, в чьём сердце была любовь, были и настоящие ученики или, если женский монастырь, ученицы. Прославили, сотни лет проходят, их Церковь помнит, благодарит. И некоторые от них учатся. Вот только они и являются Церковью.

А мы можем и бриллиантовые, и из платины кресты на себя надеть. Вместо брюк наденем юбки, можно её и на голову надеть – от этого ничего не меняется. Меняется только от одного – от изменений в сердце. Хамло ты или кроткий, вежливый, участливый человек. Потому что, если говорить о достоинстве, оно у нас колеблется рядом с нулём, потому что мы ничего не можем. Даже просто прилично себя вести, нам надо обязательно своё, и во что бы то ни стало, и кровь с носу, а все остальные пусть подчиняются. Ничего на самом деле, кроме гордыни, в нас нет. А вот я сейчас десять минут уже отговорил, и мы настолько приблизились к смерти. И за каждое слово праздное будем держать ответ.

Протоиерей Димитрий Смирнов