XRAM
 
 
Русская Православная Церковь. Вологодская Митрополия.Череповецкая Епархия
ХРАМ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА
"Сайт создан по благословению Преосвященнейшего Флавиана, епископа Череповецкого и Белозерского"
 г. Череповец, ул. Парковая, 1
телефон: лавка (8202) 57-15-53
E-mail: info@рождество-череповец.рф
-->

Эпоха отказа от святынь

Анна Гвоздовска (Anna Gwozdowska)

Интервью с пфессором Гжегожем Кухарчиком (Grzegorz Kucharczyk) — сотрудником Института Истории Польской академии наук, автором публикаций на тему секуляризации Европы в XIX-XX веках. Wprost: Согласно докладам венского Центра исследований нетерпимости и дискриминации по отношению к христианам, каждый год в Европе происходит несколько сотен нападений на религиозной почве. Почему европейцам сейчас больше мешает свинина в школьных столовых, чем агрессивный антиклерикализм? Гжегож Кухарчик: Если взглянуть на европейскую историю, ответ можно поискать в эпоху Французской революции, однако современная фаза секуляризации, для которой характерна стремительная дехристианизация в первую очередь Западной Европы, ведет отсчет с середины 1960-х годов, то есть с так называемой культурной революции. С того момента начался процесс, который ведет к секуляризации и выдавливанию области сакрального из публичной сферы в широком смысле. В результате резко падает посещаемость церковных служб. Происходит нечто, что немцы называют «Entkirchlichung» — разрыв связей с Церковью. И этот процесс касается не только католицизма. — Кризис христианства заметен невооруженным глазом, но почему секуляризация так легко берет верх? — В первую очередь потому, что современный кризис Католической церкви необычен: он затрагивает в равной степени и овечек и их пастырей. Общественное окружение, прежде всего, семья, которая для христианства и особенно для католицизма была раньше естественным местом развития, переживает упадок. А одновременно пастыри сеют смущение в рядах верующих. Во-вторых, с середины 1960-х годов стали развиваться разнообразные либеральные течения, сторонники которых «идут маршем по официальным институтам». Это по большей части те же самые радикалы, которые в мае 1968 боролись на баррикадах, а с 80-х закрепились в структурах управления национального или общеевропейского уровня. В их планы входит как равноправие для меньшинств, в первую очередь сексуальных, так и идеи, которые называют сейчас общим термином «гендеризм», то есть идеология, отрицающая традиционное (впрочем, не только христианское) представление о семье и человеке. — В чем секрет успешности движений ЛГБТ? — Их стратегия начинается с этапа «поговорим о», то есть сначала всех приучают к теме. После этапа разговоров, например, о гомосексуалистах, акцентируются отдельные примеры людей, которые подверглись общественному остракизму на этой почве, примеры распространяются на всю группу, далее следует заявление об отсутствии толерантности, с которым следует бороться. Потом приходит время политических акций. Лозунги о борьбе с нетолератностью включают в программы политических партий, а этому сопутствуют мероприятия из сферы массовой культуры: фильмы, сериалы, телепередачи, в которых гомосексуалисты никогда не предстают в роли отрицательных героев. И это работает. Весь этот механизм отчетливо виден в США, где после многолетней подготовки почвы пришло время политических решений. — Но почему те или иные идейные движения представляют опасность для христианства в Европе, которое переживало худшие кризисы, например, кровавые религиозные войны? — Идеи могут иметь серьезные последствия. Разумеется, сегодняшний кризис христианства на Западе заключается не в каких-то религиозных войнах (хотя, парадоксальным образом, как говорил Гилберт Кит Честертон (Gilbert Keith Chesterton), они служат доказательством энергии религии), а в том, что люди стали равнодушны к духовным вопросам. Религия уже никого, на самом деле, не волнует. Так что мы видим не захват чьих-то святынь, как бывало во времена религиозных войн, а уход из собственных мест культа. — Возможно, угроза со стороны ислама, последователей которого в Европе становится все больше, заставит прежних христиан проснуться? — Возможно, какие-то шансы есть, в конце концов, «Дух дышит, где хочет». Однако я не случайно упомянул о кризисе пастырей. К нам движется волна людей, которые не верят в Христа, по большей части верующих мусульман, и, казалось бы, это подходящий момент для евангелизации, между тем католические и протестантские иерархи предостерегают от такого рода деятельности. Они объясняют, что евангелизация приезжих может быть воспринята как вредный прозелитизм,что в итоге нарушит общественное спокойствие. Шансы укрепить веру тают на наших глазах. — Значит, угрозой для христианства стали не только секуляризация и наступление ислама, но также сами пастыри? — Это одна из важных причин современного кризиса христианства. Как это произошло? Переломным событием был Второй Ватиканский собор в 1962-1965 годах, а самым важным было то, что происходило после него во Франции, Западной Германии, странах Бенилюкса. Там веял, как говорили тогда, дух Собора. В действительности это был удобный инструмент, чтобы найти лазейки, позволяющие оправдать противоречия с учением Католической церкви. Поэтому такие заявления, как слова председателя Конференции епископов Германии кардинала Рейнхард Маркс (Reinhard Marx), что немецкая Католическая церковь — это не филиал Ватикана, не вызывают удивления. — Если ли у христианства шансы в столкновении с пылом ислама? — В долгосрочной перспективе — нет. Экспансия ислама, притесняющего христианство, всегда происходила в кризисные для Церкви моменты. Первый этап мусульманских завоеваний в VII-VIII веках затронул регионы, которые перед этим десятки лет разрывали ереси, например, арианство. Следующая волна в XIV веке, когда турки покоряли Балканы, пришла во время глубокого духовного кризиса, когда один Папа был в Риме, а второй — в Авиньоне. Следующий этап мусульманских завоеваний в XVI веке совпал с эпохой Реформации, то есть с очередным духовным кризисом в Европе. Такова закономерность. А сейчас мы столкнулись с самым серьезным кризисом в истории христианской цивилизации или тем, что от нее осталось. — Почему он самый серьезный? — Сейчас никто в Католической церкви не ведет споров о принципах «только Писание» или «только вера», нет тонких теологических диспутов. Под вопрос ставятся принципиальные понятия, которые закреплены не только в христианстве, но и в естественном праве, известном греком и римлянам. Например, происходит пересмотр понятия брака, как союза мужчины и женщины. — Как Католическая церковь справляется с лоббированием ЛГБТ-движений, которые выступают за однополые браки? — Надо признать, что плохо. В переломные моменты этой реальной войны пастыри молчат. Вспомним июнь 2015 года и вердикт Верховного суда США, который на федеральном уровне легализовал так называемые однополые браки (кстати, благодаря голосу Энтони Кеннеди (Anthony Kennedy) — судьи, назначенного республиканцами, католика и консерватора). От Папы Франциска мы не услышали тогда никаких решительных слов. Ни американские епископы, ни Папа точно так же не отреагировали на вскрывшиеся в прошлом году случаи торговли органами абортированных детей. — Американские консерваторы обвиняют Папу, что в своем выступлении перед Конгрессом США он ни разу не произнес слова «аборт», но зато много говорил о защите окружающей среды и миграции. С другой стороны, часть верующих, например, те, кого The New York Times называет либеральными католиками, так как они поддерживают однополые браки, почувствовала, что их заметили. Грозит ли Католической церкви новый раскол? — Раскол нам, разумеется, грозит, собственно, он уже заметен. Не только в США, где, собственно, не было бы вердикта Верховного суда, если бы не кризис в лоне самой Церкви. Серьезный раскол виден в Германии, где иерархи заявили, что позволят приступать к причастию разведенным людям, которые живут в новых гражданских союзах. Немецкие священнослужители говорят прямо, что епископы из Африки или Восточной Европы могут делать, что хотят, а Католическая церковь в Германии пойдет своим путем, потому что она— не филиал Ватикана. — Серьезный раскол произошел в Англиканской церкви, впрочем, в частности, на фоне спора о рукоположении священников-гомосексуалистов. Это не идет англиканцам на пользу, поскольку, по опубликованным недавно журналом The Spectator подсчетам, если ничего не изменится, и церкви продолжат пустеть, к 2067 году Англиканская церковь исчезнет. Возможно, такой сценарий угрожает католикам, но священники этого пока не замечают? — Любопытно, что как либеральные, так и верующие епископы, размышляя о ситуации Католической церкви, говорят об этом расколе и ставят один и тот же диагноз. Все видят, что ситуация сложная, что все меньше людей ходит в церковь и участвует в церковных таинствах. Либеральные епископы делают вывод, что нужно открыться к миру, то есть, де-факто, отказаться от учения Церкви — не только сформулированного в энцикликах Папы, но и содержащегося в Евангелии. В свою очередь, верующие епископы, хотят остаться верными этому учению. — Верность учению вернет людей в Церковь? По статистике, две трети голландцев ни во что не верят. — Церковь может стать привлекательной при условии, что она не выглядит подделкой. Люди не любят имитаций, как в материальной, так и в духовной сфере, они чувствуют фальшь, поэтому Католическая церковь должна быть настоящей. — То есть в 1960-70-е годы, когда европейцы начали отворачиваться от веры, она не была настоящей? — К сожалению, уже тогда она утратила это свойство. Хорошим примером может послужить 1966 год. В коммунистической Польше, за железным занавесом, сотни тысяч людей праздновали на улицах тысячелетие крещения. Над этим смеялись, говорили, что в сравнении с утонченной западной теологией — это народный, простой католицизм. А в то же время костелы и семинарии в Западной Европе пустели. Верующие заметили смуту, которая пришла с так называемым духом Собора, то есть творческий подход некоторых пастырей к учению и дисциплине Католической церкви. — Церковь с суровыми пастырями склонит людей вернуться? — Во Франции, если кто-то и ходит в церковь, то называет себя традиционалистом и посещает так называемые Тридентские мессы. Семинарии и аббатства, где придерживаются правил, соответствующих традиции (и я не говорю здесь о Священническом братстве святого Пия Х), трещат по швам, кризиса там нет. Та же ситуация в США и Германии. То есть те семинарии, где сопротивляются секуляризационным течениям, пользуются самым большим успехом. В свою очередь, если взглянуть на совсем другую сферу, на предварительных выборах в США торжествует Дональд Трамп. Абстрагируясь от кризиса в Республиканской партии, можно сказать, что его успех проистекает из того, что людям искренне надоел обман политкорректности. 

Ссылка на источник материала

 

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…